?

Log in

comment_bible
...................... ............
February 2017
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28

abvstrechi [userpic]
Что означает «Да святится имя Твое!» в молитве «Отче Наш»?

Оригинал взят у abvstrechi в Что означает «Да святится имя Твое!» в молитве «Отче Наш»?

Что означает слово «святится»

Уже из ветхозаветных параллелизмов следует, что на библейском языке слова
«святиться» и «прославляться» — практически синонимы:
«…в приближающихся ко Мне освящусь и пред всем народом прославлюсь» (Лев.10,3).
«Вот, Я — на тебя, Сидон, и прославлюсь среди тебя, и узнают, что Я Господь, когда
… явлю в нем святость Мою» (Иез. 28, 22).
Именно так и объясняется этот глагол в святоотеческих комментариях.
Свт. Иоанн Златоуст: ««Да святится» значит — да прославится». То же самое за ним повторяют блаж. Феофилакт и Евфимий Зигабен.

Но каким образом может прославиться имя Божие? Если пойти от обратного, то хорошо известно, что в Ветхом Завете нередко говорится о хулении или о бесславии имени Божия. Например, в псалмах: «враг поносит Господа, и люди безумные хулят имя Твое» (Пс. 73,18). От лица Господа Бога пророк Исайя говорит, что «всякий день имя Мое бесславится» (Ис. 52,5), а пророк Иезекииль трижды повторяет: «Я поступил ради имени Моего, чтобы оно не хулилось перед народами» (Иез. 20, 9;14;22). Как следует далее из этого текста, хуление имени Божия заключалось в том, что богоизбранный народ «не поступал по заповедям и нарушал субботы» (Иез. 20,16). О нарушении заповеди говорил и пророк Амос:
«отец и сын ходят к одной женщине, чтобы бесславить святое имя Мое» (Ам. 2,7).
Хуление и прославление — явные антитезы. Следовательно, на ветхозаветном языке прославление имени Бога означает исполнение всем народом Божиим Его заповедей, т.е. народ Божий призван состоять из праведников.
В подобном ключе комментирует первое прошение молитвы Господней блаж.
Иероним:
«Да святится имя Твое, — не в Тебе, а в нас, ибо если из-за грешников имя Божие подвергается злословию у язычников, то, наоборот, ради праведных оно святится».
Свт. Иоанн Златоуст немного смещает акцент:
«Спаситель повелевает молящемуся просить, чтобы Бог славился и нашей жизнью. Об этом Он и прежде сказал: «Да светит свет ваш перед людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф. 5,16)».
Блаж. Феофилакт:
«Да святится имя Твое, то есть делай нас святыми, чтобы прославлялось имя Твое, ибо как чрез меня хулится Бог, так чрез меня Он и святится, то есть прославляется, как Святый».
Блаж. Августин комментирует иначе, говоря о «совершенном знании Бога»:
«Это прошение не предполагает, что имя Божие не свято само по себе, но оно выражает желание, чтобы святость этого имени была признана всеми людьми, т.е. чтобы люди имели такое совершенное знание Бога, что уже ничего не могли бы считать святее Его»23.
Здесь можно было бы и завершить комментарий на это прошение. Однако один вопрос, по крайней мере, пока остается без ответа: о каком, собственно, имени Божием идет речь? Какое имя должно быть прославляемо?

О каком имени идет речь?

Как и многие святоотеческие комментарии, так и катехизис свт. Филарета об этом умалчивают. Например, в катехизисе говорится лишь о том, что «имя Божие свято и, без сомнения, свято само в себе».
Однако некоторые отцы Церкви считают, что это имя Иисуса Христа, Сына Божия. Тертуллиан пишет: «Нам оно (имя — А.Д.) открыто в Сыне. Ведь Кто такой Сын? Он
— новое Имя Отца».
Свт. Киприан Карфагенский говорит об освятившем нас «имени Господа нашего Иисуса Христа и Духа Бога нашего».
Преп. Максим Исповедник: «Имя Бога Отца, пребывающее сущностным образом, есть Единородный [Его] Сын».
С другой стороны, многие современные богословы считают, что здесь идет речь о имени Бога как Отца. Например, известный православный богослов ХХ века, еп. Кассиан (Безобразов) пишет: «Для молитвы Господней из связи речи вытекает, что то Имя Божие, о котором идет речь в первом прошении, есть имя Бога как Отца. … Та божественная власть, о торжестве которой Господь призывает молиться учеников, есть власть отеческая».
Так о каком же имени идет речь: о имени Иисуса Христа или о имени Бога как Отца?
Еще один вариант можно найти в комментариях свт. Григория Нисского, который, не называя самого имени, тем не менее, говорит, что это «прошение, какое пребывающему внутри святилища Господь повелел возносить к Богу». Отсюда следует, что святитель связывает это имя с тем священным именем Яхве, которое раз в году первосвященник произносил в Святая Святых иерусалимского Храма.

Чтобы разобраться в этой непростой ситуации, давайте обратимся к той среде, где возникла молитва Господня, к тем понятиям, которые были свойственны этой среде, и к тому смыслу, которым их наделяли авторы Евангелий.
Понятие имени, быть может, одно из самых сложных в молитве Господней. Дело в том, что сегодня мы воспринимаем это понятие вовсе не так, как оно воспринималось в те давние времена. Для нас имя связано с образом конкретного человека. В палестинской же среде той далекой эпохи имя выражало основное предназначение человека, то главное, что он должен совершить в своей жизни или каким должен стать. При этом с изменением состояния человека могло меняться и его имя, как, например, произошло с Аврамом и Сарой, когда они стали Авраамом и Саррой. Именно этот принцип лежит в основании наречения новыми именами людей, принимающих постриг и тем самым кардинально меняющих свою жизнь.
Человек мог иметь и не одно имя. Например, Иисуса Христа первохристиане могли называть Эммануилом, именем, которым Его никто не нарекал. Однако, познав Его как
«Бога, Который с людьми», — а именно в этом и заключается смысл имени на иврите («С нами Бог») — первохристиане приложили ко Христу не только это имя, но и то место в Ветхом Завете, где было сделано пророчество об Эммануиле, несмотря на то, что оно относилось к событиям VIII века до н.э. и было связано с ассирийскими войнами.
Кстати, то же самое можно сказать и о приложении к Иисусу понятия Христос, т.е.
Мессия (Помазанник), которое становится еще одним именем Иисуса.
Но ситуация усложняется, когда мы говорим о имени Божием. Для первых учеников Иисуса, которые родились и выросли в Палестине, имя Божие было однозначно связано с непроизносимым Тетраграмматоном, с тем именем, с которым Сам Бог открылся человеку, говоря с Моисеем при неопалимой купине.
В Ветхом Завете имя Божие обозначает не столько Самого Бога, сколько явление, присутствие, действие Бога, то, чем Он являет Себя в этом мире. Святость и слава как атрибуты Бога принадлежат и Его имени, причем слава и присутствие Божие становятся почти синонимоми Имени: Иерусалимский храм — это дом, в котором пребывает имя Божие или слава Божия.
В книге пророка Исайи имя Божие даже представлено как живое существо:
«Вот, имя Господа (hwhy — Яхве) идет издали, горит гнев Его, и пламя его сильно…» (Ис. 30,27).
В Евангелиях имени Божию отводится значительная роль, но раскрывается это понятие только в Евангелии от Иоанна, в котором Иисус открывает и являет имя Своего Отца (см. Ин. 17,6). В этом Евангелии понятие Имени становится обратимым: им обладают и Отец и Сын, это Имя становится таинственной связью между Ними (см. Ин. гл. 12-15);
При этом речь идет об одном и том же Имени, которое принадлежит Отцу и которое получает Иисус Христос. Об этом, например, свидетельствует ап. Павел в послании к Филиппийцам:
«Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу («не удерживал ревниво положение, которое уравнивало Его с Богом»); но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной.
Посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних, и всякий язык исповедал, что Господь Иисус Христос в славу Бога Отца» (яснее переводит еп. Кассиан:
«что Иисус Христос — Господь во славу Бога Отца») (Флп. 2,6-11).
Митрополит Иларион (Алфеев) так комментирует это место: «Имя, которое Бог Отец даровал Сыну, как явствует из контекста, есть имя «Господь» (kurioV). Но греческое слово
kurioV — не что иное, как один из переводов еврейского Яхве».
Таким образом, Иисус Христос отождествляется с Яхве, и в христианской традиции это отождествление находит отражение, например, в иконографии, когда Иисус Христос изображается в нимбе с надписью o wn .
Теперь обратим внимание на то, каким образом Иисус Христос обретает это Имя. Из приведенного выше текста ап. Павла следует, что самоуничижение Иисуса Христа, принятие Им образа раба и крестной смерти — все это приводит к тому, что Бог превозносит Его и дает Ему Имя, которое «выше всякого имени». То же самое следует и из Евангелия от
Иоанна, где явление имени Отца, связанное со взаимным прославлением Отца и Сына, невозможно без крестной смерти Сына (см. Ин. 12,28-33).
Но почему же искупление человечества Сыном Божиим связано с явлением Имени, которое «выше всякого имени», со священным Именем, открытым Моисею при неопалимой купине?
Там Бог сказал Моисею: «эхйе ашер эхйе — Я буду Тот, Кто будет» (здесь употреблено первое лицо единственного числа будущего времени). Бог не говорит: «Я есть Тот, Кто есть», — как это иногда переводят, потому что тогда это «можно воспринять как формулу, указывающую на нежелание говорящего ответить прямо на вопрос». Бог
определяет Себя как тайну, которой владеет Он Один, но «которую Он постепенно будет открывать Своему народу», чтобы возродить в падшем человечестве образ Божий. И кульминацией этого возрождения станет смерть на Кресте Сына Божия, Который этим явит имя Отца человекам.
Первохристиане не могли не видеть в Иисусе исполнения священного имени Божия, которое воспринималось ими как спасительное действие Бога по отношению к человеку. И когда в Новом Завете мы читаем о том, что Иисус получил «имя, выше всякого имени» (Флп. 2,9), на библейском языке это означает не столько, что теперь Иисуса зовут Яхве, а, скорее, то, что Своей смертью на кресте Он осуществил спасительное действие Бога, выражаемое этим именем, или, другими словами, Иисус явил имя Отца, или, что тоже самое, Иисус явил Бога, или что Иисус Сам является Богом.
Давайте подведем некоторый итог. Перед нами раскрывается удивительное богословие первохристиан. Отличается ли оно от классического святоотеческого богословия? Да, отличается. Отличается своей формой, внешним видом, образами, но никак не содержанием. Каждая эпоха придает истине свой оттенок, но истина от этого не меняется. Например, у первохристиан не было понятия Божественных энергий, но частично оно перекрывалось понятием имени Божия. Их понятия не были четко определены, как у греков, поэтому понятие имени Божия могло относиться не только к тому, что гораздо позже греки назвали Божественными энергиями, но к Иисусу Христу и к Святому Духу.
Теперь нам становятся понятными истоки богословия тех комментаторов, которые считали, что в первом прошении речь идет о прославлении имени Иисуса Христа. И это никак не противоречит другим святоотеческим комментариям, где говорится о прославлении имени Божия или имени Отца.
Что же касается комментария блаж. Августина, который считает, что в первом прошении речь идет о «совершенном знании Бога», то давайте вернемся еще раз к Евангелию от Иоанна. В нем сказано: «И Я открыл им имя Твое и открою» (Ин. 17,26). Здесь употреблен греческий глагол gnwriζw , который на старом греческом означает: «давать полное знание». Следовательно, являя имя Отца, Сын «дает полное знание об этом Имени» и, таким образом, дает узнать Бога Отца.
Итак, библейское понятие «имя Божие» не только весьма широкое, но и достаточно конкретное, и, можно сказать, неожиданное для нашего современника.